| |||||
Задушили бы дерзкую, закатав в кошму, - другим в назидание, - и делу конец. Вдруг хаган резко бросил через плечо, да так, что хептегул даже привстал в седле: - Так почему, пока не разродилась это обозная сука, никто не заметил, что она брюхата? Или видели, да помалкивали? Хептегул Арасан подался было объяснить, как это могло произойти, слова его оказались сбивчивы, и хаган властно осек его: - Помолчи! Спустя немного времени он желчно спросил: - Коли она ничейная жена, так кто же она, эта разродившаяся в обозах, - повариха, истопница, скотница? И был крайне удивлен, что роженицей оказалась вышивальщица знамен, поскольку никогда прежде не приходило ему в голову, что кто-то этим занимается, кто-то кроит и вышивает его золотые стяги, так же, как не думал он о том, что кто-то тачает ему сапоги или сооружает очередные юрты, под куполом которых протекала его жизнь. Не думалось прежде о таких мелочах. Да и с чего бы, разве знамена не существовали сами по себе, рядом с ним и в его войске повсюду, возникая, как загодя разводимые костры, раньше, чем появлялся он сам, на лагерных стоянках, в движущейся коннице, в сражениях и на пирах. Вот и сейчас - впереди гарцевали знаменосцы, осеняя его путь. Он шел походом на Запад с тем, чтобы установить там свои стяги, отшвырнув на истоптание чужие знамена. Так оно и будет... Ничто и никто не посмеет встать на его пути. |
| ||||
|
|
| ||||
| |||||