| |||||
Догуланг, однако, не склонила головы, смотрела вокруг опустошенным, скорбным взглядом, - теперь ей нечего было утаивать от других. Да, вот она, возлюбившая мужчину больше жизни своей, вот ее запретное дитя, рожденное от этой любви! Но людям хотелось знать, и они кричали: - Кобыла, а где же твой жеребец? Кто он? И самовозбуждаясь и ожесточаясь от неосознанного чувства вины, толпа возопила, чтобы побыстрее освободить себя от низменного греха: - Повесить суку! Повесить сейчас же! Чего тут ждать? Устроители казни, должно быть, на то и рассчитывали, что неистовствующая толпа сможет сломить дух вышивальщицы. От ханского окружения отделился верховой, один из нойонов, зычноголосый, бравый вояка, готовый ради хагана и на это дело. Он подскакал к скорбной процессии - повозке с обреченной вышивальщицей и идущей рядом прислужнице с ребенком на руках. А ну, стойте, - остановил он их и, обращаясь к конным рядам, громко выкрикнул: - Слушайте все! Эта бесстыжая тварь должна указать, от кого она родила! С кем она путалась! А теперь скажи, есть ли среди этих мужчин отец твоего ребенка? Догуланг отвечала, что нет. Настороженный гул прокатился по рядам. Повозка двигалась от сотни к сотне, а сотники перекликались: - У меня не оказалось! Может, ловкач тот в твоей сотне? Тем временем зычноголосый снова и снова требовал от вышивальщицы, чтобы она указала на того, кто был отцом новорожденного. |
| ||||
|
|
| ||||
| |||||