| |||||
А рога не поддавались. Орозкул все больше выходил из себя, свирепел и, уже не разбирая, бил по голове как попало - и обухом, и лезвием топора. Да так поломаешь рога. Дай мне, - подошел Сейдахмат. Прочь! Я сам! Черта с два - поломаешь! - прохрипел Орозкул, взмахивая топором. Ну как хочешь, - плюнул Сейдахмат, направляясь к себе домой. За ним последовал тот самый черный дюжий мужик. Он тащил в мешке свою долю мяса. А Орозкул с пьяным упорством продолжал четверто- [106] вать за сараем голову Рогатой матери-оленихи. Можно было подумать, что он совершал долгожданную месть. Ах ты, сволочь! - с пеной у рта пинал он голову сапогом, точно мертвая голова могла его слышать. |
| ||||
|
|
| ||||
| |||||