| |||||
Но ехал он особняком - впереди них. Не любил Повелитель Четырех Сторон Света многолюдья возле себя, тем более в походе, когда следует больше молчать, смотреть вперед и думать о делах. Под ним был любимый иноходец Хуба, прошедший у хана под седлом, быть может, полсвета, сбитый и гладкий, как галечный камень, могучий в груди и холке, белогривый и чернохвостый, с ровным, шелковым ходом. Два запасных коня, не менее выносливых и ходких, шли налегке в сияющей отделкой ханской сбруе, ведомые верховыми коноводами. Хан менял коней на ходу, как только лошадь начинала припотевать. Но самым примечательным было не окружение Чингисхана - бесстрашные кезегулы и жасаулы, жизнь которых принадлежала Чингисхану больше, чем им самим, - на то они и отбирались, как лезвия клинков, один из ста, - и не их отменные верховые кони, редкостные, как самородки золота в природе. Нет, примечательным в том походе было совсем другое. |
| ||||
|
|
| ||||
| |||||