| |||||
Он поднялся, но мальчик задержал его: - Ата, а там сама Рогатая мать-олениха, да? Та, что белая, как молоко, глаза вот такие, смотрит как человек... - Дурачок ты, - осторожно улыбнулся старик Момун. Ну, пусть будет по-твоему. Может, то и она, - сказал он глухо, - пречудная мать-олениха, кто знает?.. Я вот думаю... Старик не договорил. В дверях появилась бабка. Она спешила со двора, она уже что-то разведала. Иди, старик, туда, - с порога заговорила бабка. Дед Момун сразу сник при этом, стал жалким, пришибленным. Там они хотят выволочь бревно из реки машиной, - говорила бабка. Так ты иди, делай все, что прикажут... Ох ты, боже мой, молоко-то еще не кипяченное! - спохватилась бабка и принялась разжигать плиту, греметь посудой. Старик хмурился. Хотелось ему что-то возразить, что-то сказать. Но бабка не дала ему рта раскрыть. Ну ты чего уставился? - возмутилась бабка. Чего артачишься? Не нам с тобой артачиться, горе ты мое. |
| ||||
|
|
| ||||
| |||||